Иллюзией является желание посредством картелей установить «правильную» для народного хозяйства цену. Пусть оспорят в конце концов мою основную концепцию: на сво­бодном рынке, где свободный предприниматель выпускает продукцию по собственной инициативе и на собственный риск, не может быть твердо установленных, связанных кар­тельными ограничениями, цен, так как тогда качественное и количественное выравнивание между разнородным пред­ложением производителей и еще более разнообразным спро­сом миллионов потребителей будет логически невозможным. Хозяйство при этом должно было бы идти вслепую; пред­приниматель не мог бы давать правильные распоряжения, если бы гибкие цены не показывали ему, должен ли он вы­пускать больше или меньше продукции, и какую именно, и когда, и где. Выравнивание между спросом и предложением не имело бы места, если бы хозяйство закостенело под влия­нием картелей. [26]

Кажущееся дилетантам почти таинственным господство свободного народного хозяйства начинается как раз там, где мы ставим вопрос - как, собственно говоря, осуществилось то, что у нас миллионы потребителей самостоятельно опре­деляя свои потребности, находят на рынке как раз то, в чем они нуждаются. Никто не может предположить, что сотни тысяч свободных предпринимателей никогда не ошибаются в своих действиях. Нет, они, конечно, не непогрешимы; это значит, что одних товаров бывает слишком мало, других слишком много, и они по качеству и цене не всегда отвеча­ют спросу. Мы знаем к тому же, насколько меняются запро­сы и требования потребителя.

Общественное потребление постоянно видоизменяется, и все же предложение всегда должно удовлетворить спрос. Этот «фокус» может совершаться лишь в том случае, если в интересах сохранения своего существования каждый пред­приниматель всю свою волю и честолюбие направит к тому, чтобы, применяясь к обстоятельствам, занять «правильную позицию» на рынке и всегда предоставлять потребителю все лучшее. Это будет способствовать доброжелательному отно­шению потребителя к предпринимателю, а в соревновании с конкурентами - сохранению своего положения на рынке. В этой борьбе за положение на рынке исключить функцию сво­бодных цен просто невозможно. [28]

Косвенно это, конечно, означает, что предпринимателю нельзя дать гарантию в том, что он покроет свои издержки. Если же картели стали бы опираться на подобные опасные нравственные тезисы, то это поневоле приведет к тому, что предприниматель не сможет больше оправдать свое право на существование; тогда его задачи - чисто технические и ад­министративные - может выполнять любой знающий чи­новник. В таком случае по справедливости предприниматель потерял бы также право на предпринимательский доход.

Для необходимого выравнивания спроса и предложения, в народном хозяйстве цены иногда могут или даже должны подняться столь высоко, как это для картелей, возможно, и не желательно. С другой стороны, в зависимости от положе­ния на рынке цены могут иногда оказаться и ниже себестои­мости.

Я не могу согласиться и с теми, кто защищает необхо­димость картелей из соображений организации производства, хотя я совершенно не против учета себестоимости; я даже хотел бы, чтобы каждое предприятие располагало способ­ными силами для составления правильных калькуляций. Вы­числение себестоимости должно лишь показать отдельному предпринимателю, каково его положение и каким образом он может сохранить свое положение в производственном сорев­новании. Но совершенно ошибочно полагать, что из кальку­ляций можно вывести политические требования о необходи­мости создания картелей. [65]

Немецкий предприниматель, который совершенно пра­вильно противится неуместному расширению соучастия тру­дящихся в управлении предприятиями, имеет все основания пересмотреть свое одобрительное отношение к картелям, так как политика свободных или связанных цен действитель­но теснейшим образом затрагивает проблему права соуча­стия в управлении.

Предприниматель может отстаивать свое право на су­ществование только до тех пор, пока он готов выполнять все функции свободного предпринимателя со всеми открываю­щимися возможностями, а равно и со всем вытекающим из этого риском. Он незаменим и неуязвим только до тех пор, пока он в свободном соревновании на свободном рынке готов проявить свою пригодность для этих функций. Как только предприниматель попытается путем коллективных соглашений уменьшить или даже совершенно устранить риск, то есть как только он попытается перенести с себя ответствен­ность за свои решения на объединение или отрасль, - ему нельзя будет, по моему убеждению, дальше противиться тре­бованию о соучастии в управлении предприятиями - во вся­ком случае для этого у него не будет ни внутреннего оправ­дания, ни достаточной силы убеждения. [21]

Создавая картели, предприниматель лишает себя своих исконных функций; вследствие этого он в конце концов ста­новится лишь исполнителем, чиновником, а потому и вполне может быть заменим. В тот момент, когда снимается пред­принимательская ответственность и судьба предприятия вме­сте с судьбой его рабочих и служащих будет поставлена в зависимость от решений какого-то коллектива, - отношение общественности к предпринимателю должно в корне изме­ниться. В социальных условиях середины XX века уже не будет поэтому удивительным, если при таких судьбоносных решениях выставляется требование о соучастии в управле­нии. Если предприниматели согласны добровольно отказаться от своей предпринимательской свободы, то они подрывают политическое, социальное, общественное и моральное значение своего сословия; в тот момент к власти в предприятиях устремляется «чиновничество» и притом даже вполне обо­снованно.

Я не могу все же пройти мимо констатации, неприятной для сторонников картелей из среды предпринимателей, что после 1948 года, когда продавец находился в особо выгодном положении, хозяйственники-предприниматели были вооду­шевлены свободой конкуренции и свободой образования цен, но что потом произошла бросающаяся в глаза перемена со взглядах, когда с достижением уравновешенного положения в хозяйстве стала выявляться внутренняя закономерность количественной конъюнктуры. [36]

Назад