Это осознание неделимости свободы должно заставить каждого политика, который заботится о всеобщем благе, осознать свою обязанность предоставить снова людям сво­боду после долгих лет политической несвободы. Это чувство ответственности побудило меня тотчас после принятия моей должности разделаться с той бредовой идеей, которая пы­талась держать хозяйство и хозяйственников на поводу у государства. Этим я создал в сфере моего ведомства основ­ную предпосылку настоящего демократического порядка; я помог прорваться свободе.

В том и заключается тайна рыночного хозяйства и его превосходство над любым видом планового хозяйства, что в рыночном хозяйстве как бы ежедневно и ежечасно осуществ­ляются процессы приспособления, которые приводят к пра­вильному соотношению спрос и предложение, национальную продукцию и национальный доход, и тем самым к равнове­сию. Тот же, кто не желает соревнования в производительно­сти и свободных рыночных цен, упускает из рук все аргу­менты против планового хозяйства. [14]

Теперь мои противники могут поставить вопрос, не бу­дет ли столь подчеркиваемая мною свобода предпринимате­лей слишком стеснена как раз тем, что предпринимателю не будет дано право использовать свою свободу так, как он найдет нужным, то есть в известных случаях пользоваться ею для ограничения свободы других предпринимателей? Я охотно соглашусь, что здесь речь идет об основном вопросе рыночного хозяйства современного типа. Поставить этот вопрос и на него ответить, - это значит вскрыть очевидную разницу между социальным рыночным хозяйством, которое мы стремимся осуществить в Западной Германии начиная с 1948 года, и либералистическим хозяйством старого образ­ца. По моему мнению, социальное рыночное хозяйство как раз не предоставляет предпринимателю свободу исключать конкуренцию путем создания картельных соглашений, напро­тив, оно обязывает предпринимателя путем собственных до­стижений, соревнуясь с конкурентами, заслужить благо­склонность потребителя. Не государство решает, кому надле­жит занять первое место на рынке, и не предприниматель­ские организации типа картелей, но исключительно потреби­тель. Качество и цена определяют вид и направленность про­дукции и только по этим критериям осуществляется отбор в области частного хозяйства.

В этом понимании свобода является правом гражданина, которое никем не может быть отменено. Та свобода, кото­рую требуют сторонники картелей, то есть свобода ограни­чивать или устранять свободу, не является тем понятием свободы, которое, по моему мнению, должно в интересах дальнейшего существования свободных предпринимателей стоять на первом месте. Кто произносит слово свобода, тот тем самым обязуется и в мыслях быть честным в этом во­просе.

Свобода, - я повторяю это, - является и будет единым целым и неделимым. И ее нельзя ни защищать, ни отвергать, руководствуясь лишь соображениями целесообразности.

Противоположность хозяйственной свободы представля­ет собой выдвижение экономического могущества. Поэтому необходимо законодательным путем предотвратить возмож­ность того, что преимущества основанного на свободной кон­куренции хозяйства окажутся сведенными на нет, невыго­дами, вытекающими, как это исторически доказано, из опа­сной концентрации экономического могущества.

Вот почему законодатель должен обратить особое вни­мание на проблему экономического могущества, как воз­можной помехи экономическому равновесию в рыночном хо­зяйстве. Конкуренция и обусловленные ею повышение про­изводительности и способствование прогрессу должны быть обеспечены государственными мероприятиями и ограждены от всех возможных посягательств. В частности, надо гаран­тировать, чтобы функция свободного образования цен на независимом рынке, как средства регулирования хозяйствен­ного процесса на независимом рынке не встречала никаких препятствий.

Назад