Краеугольным камнем такого взгляда на картели яв­ляется мое убеждение, что в условиях свободной конкурен­ции дают себя знать силы, которые действуют в том направлении, чтобы достижения экономического прогресса и улуч­шение в методах труда не находили свое отражение в повы­шенных прибылях, пенсиях или синекурах, но чтобы все ус­пехи шли на пользу потребителю. Социальный смысл рыноч­ного хозяйства в том и заключается, что любой успех эконо­мики, любое достижение рационализации, любое повышение производительности труда идет на благо всему народу и слу­жит лучшему удовлетворению нужд потребителей.

По этим соображениям рыночное хозяйство не может быть отделено от свободной конкуренции; оно не может также отказаться от функции свободной цены. Кто захочет исключить функцию свободной цены, тот умерщвляет кон­куренцию и содействует оцепенению экономики - и безраз­лично, проводится ли это государственными учреждениями или предпринимательскими организациями, как, например, картелями.

Последовательно придерживаясь такого образа мыслей, я всегда полагал, уже начиная с первого дня валютной ре­формы, что ограничение и устранение многочисленных форм влияния государства на цены является моей благороднейшей и важнейшей задачей. Всякий знает, что с этого времени я обосновал мою экономическую политику на принципе свобо­ды, на принципе свободного выбора работы или деятельно­сти, потому что действительно органический и гармониче­ский порядок вещей может быть обеспечен только в определяемом свободной конкуренцией и свободным образова­нием цен свободном рынке.

Я решительно отвергаю любую форму бюрократически направляемого хозяйства и государственного принудительно­го хозяйства, и столь же твердо я намерен оказывать сопро­тивление другим формам коллективного воздействия на эко­номику. Между государственным и предпринимательским плановым хозяйством нет разницы ни в принципе, ни на практике. Если мы уж хотим, чтобы у нас установился и со­хранился свободный экономический и общественный строй, то мы не смеем никому и ни одной группе предоставлять право истолковывать свободу по собственному вкусу и ус­мотрению и затем ее еще ограничить. Свободное хозяйство в моих глазах соответствует свободному предприниматель­ству. [23] Предприниматели не знают, что они делают, они поступают как самобичевальщики (флагелланты), когда они объявляют войну системе экономики, основанной на свобод­ной конкуренции.

Я считаю свободу единым и неделимым целым. По моим понятиям политическая и хозяйственная свобода и свобода человека вообще составляют сложное единство. Не­мыслимо тут вырвать одну часть, чтобы не рухнуло и все остальное. [32]

Назад