Как уже отмечалось, эта непривычная для Германии проблематика, вытекающая из так называемой полной за­нятости, неподобающим образом отодвигала нередко на зад­ний план осознание достигнутого. В силу этого я нашел уме­стным установить следующее 8 сентября 1955 года:

«У того, кто прислушивается к разговорам в стране, может подчас даже создаться впечатление, что вместе с полной занятостью, с высоким уровнем производства и возрастающим потреблением нас настигла ка­кая-то беда, и что соответственно этому теперь следует приложить ста­рания к тому, чтобы снизить снова народнохозяйственную продуктив­ность. Здравые человеческий рассудок восстает против такого положения. Он не может согласиться с тем, что то, что идет на пользу каждого, в общем народнохозяйственном плане является вредным и опасным». [59]

Беспомощность перед лицом этой новой ситуации при­вела постепенно к тому, что заинтересованные стали себе уяснять бессмысленность такой установки. Вначале некоторые полагали, что они смогут избежать последствий изменивше­гося положения на рабочем рынке путем переманивания к себе рабочей силы с других предприятий. Обращение к по­добному неблаговидному приему стало угрожать возможно­сти проводить какую бы то ни было здоровую политику в области заработной платы. Об этом надо было заявить от­кровенно и во всеуслышание:

«Мне заявили со стороны профсоюзов: посмотрите, что творится на рабочем рынке, и скажите после этого сами, можем ли мы вообще еще вести ответственную политику по линии заработной платы, когда вербовщики от промышленности рыщут по всей стране, чтобы перема­нить рабочую силу с одного предприятия на другое? Я ни в коем случае не выступаю против свободы выбора профессии или против свободы вы­бора рабочим своего места работы. Однако то, что происходит, я никак не могу охарактеризовать иначе, как охоту на людей со стороны ловцов, занимающихся торговлей живым товаром.

Эти явления нужно порицать не только с экономической точки зрения; они заслуживают морального и общественного осуждения». [63]

Нет такого аргумента, который мог бы оправдать ис­пользование подобных приемов.

Недостаток рабочей силы все более вырисовывался в качестве серьезнейшей проблемы, стоящей перед народным хозяйством:

«Наилучшее решение вопроса, которое одновременно вызовет также благоприятные последствия как в экономической, так и в социальной области, заключается в увеличении продуктивности хозяйства. Следовательно, нам надлежит использовать все открывающиеся перед нами возможности рационализации. Мы должны применить все средства, ве­дущие к повышению производительности, чтобы качеством преодолеть недостающее нам количество, то есть компенсировать имеющийся у нас количественный недохват повышением эффективности труда челове­ка». [38]

Сколь бы мне, как министру народного хозяйства, ни приходилось беспокоиться о том, чтобы резкое развитие в области средств производства не привело к явлениям, нару­шающим равновесие хозяйственной жизни, - я все же не­устанно указываю на то, насколько необходимо и благотвор­но стремление к повышению производительности, сколь важно добиться повышения производительности при помо­щи рационализации и повысить эффективность труда. Я не­однократно повторял, что в условиях полной занятости пред­принимательские капиталовложения бесспорно послужат ин­тересам рабочих.

Если я, тем не менее, в течение этих месяцев чувствовал себя обязанным несколько скептически высказаться по пово­ду конъюнктурной горячки в инвестиционном секторе, то это лишь потому, что на данном участке можно было все чаще и чаще наблюдать признаки невнимания и пренебре­жения по отношению к существующим экономическим воз­можностям. 15 ноября 1955 года я поэтому заявил:

«Размер капиталовложений, которые теперь достигают 27 про­центов валовой национальной продукции, достаточно наглядно показы­вает, что наши хозяйственники во время осознали возникающую перед ними проблему нехватки рабочей силы. Однако, теперь они должны так­же убедиться в том, что дальнейшее увеличение капиталовложений, пе­ренапрягающее работоспособность соответствующих отраслей промыш­ленности, и, следовательно, ведущее к перенакалу экономической конъ­юнктуры, не может быть пригодным средством в политике использова­ния благоприятной конъюнктуры. Как в области потребления, так и в области производства средств производства следует придерживаться прин­ципа хозяйственности». [67]

Действительно, капиталовложения в 1955 году достигли внушительного размера, который отражается не только в цифрах, характеризующих производство, но и в удельном весе капиталовложений в национальной продукции:

Использование национальной продукции в процентах

1936

1949

1950

1952

1954

1955

Частное потребл.

60,5

65,2

63,8

56,1

56,1

56,1

Государств. потребл.

20,8

18,3

16,3

17,9

16,5

15,4

Капиталовложение и вывоз капиталовл. за границу

18,7

16,5

19,9

26,0

27,4

28,5

100

100

100

100

100

100

В ценах 1936 года

Частное потребл.

60,5

61,7

60,6

58,1

59,2

59,4

Государств, потребл.

20,8

22,0

19,1

19,3

17,4

16,2

Капиталовложение и вывоз капиталовл. за границу

18,7

16,3

20,3

22,6

23,4

24,4

100

100

100

100

100

100

(Источник: Федеральное статистическое бюро)

Согласно приблизительным оценкам Банка немецких земель, в 1956 году частное потребление повысилось пример­но на 8 процентов, для капиталовложения - брутто почти на 6%, в то время как государственное потребление осталось неизменным. В 1956 году общая валовая национальная про­дукция увеличилась на 7,1%. Все эти данные приводятся без учета изменения цен.

Если из общей суммы капиталовложений вычесть инве­стиции в промышленные установки, то за последние годы можно наблюдать следующее развитие:

В миллионах марок

1952г.

1953г.

1954г.

1955г.

В ценах соответствующего года

24680

27735

30630

38100

В ценах 1936 года

10 942

12 566

14 078

16 791

(Источник: Федеральное статистическое бюро)

Назад