Каково же было исходное положение, когда 2 марта 1948 года я был избран директором Хозяйственного управле­ния в Экономическом совете Объединенной экономической зоны во Франкфурте? Этот период перед денежной рефор­мой я охарактеризовал, много лет спустя, в моем выступле­нии в Антверпене 31 мая 1954 года:

«Это было время, когда большинство людей не хотело верить, что опыт валютной и экономической реформы может удаться. Это было то время, когда мы в Германии занимались вычислениями, согласно кото­рым на душу населения приходилось раз в пять лет по одной тарелке, раз в двенадцать лет - пара ботинок, раз в пятьдесят лет - по одному костюму. Мы вычисляли, что только каждый пятый младенец может быть завернут в собственные пеленки, и что лишь каждый третий немец мог надеяться на то, что он будет похоронен в собственном гробу. По­следнее казалось действительно тем единственным, на что мы еще могли надеяться. Мысль о том, что на основании подсчетов сырья и при помо­щи других статистических данных можно определять судьбу народа на многие годы вперед, свидетельствовала лишь о бесконечной наивности и ослепленности тех, кто был рабом экономического планирования. Эти сторонники механистичности и дирижизма не имели ни малейшего пред­ставления о том прорыве динамической силы, который должен был про­явиться у народа, как только он смог заново осознать свое собственное достоинство и высокую ценность свободы».

Я неизбежно испортил бы читателю настроение, если стал бы дотошно воссоздавать картину положения до валют­ной реформы. Поэтому я ограничусь лишь несколькими ука­заниями для уяснения нашего исходного положения. Первый индустриальный план, который был выработан на основании Потсдамских решений от 2 августа 1945 года, стремился свести объем немецкой промышленности к уровню, который составил бы всего 50-55% уровня 1938 года, или примерно 65% уровня 1936 года, притом для оценки этого плана сле­дует еще учесть, что количество населения тем временем значительно возросло за счет потока беженцев. Но этот план не смог быть осуществлен уже потому, что оказалось невоз­можным создать экономическое единство Германии.

Второй промышленный план, который был введен анг­лийским и американским военными управлениями для их зон оккупации 29 августа 1947 г., давал так называемой двойной зоне право восстанавливать свою промышленность в полном объеме 1936 года, но и этот план был связан с раз­личными, касающимися частностей, ограничениями. Но тем временем производственная мощность промышленности, ко­торой мы могли еще располагать, упала настолько, что со­ставляла лишь 60% ее мощности 1936 года.

Назад