Восьмая глава

На встречу с Робертом Денни я пришел точно в назначенное время. Адвокатская контора «Денни энд Кларк» располагалась на Эссекс-стрит, крошечном кривом переулочке, спускавшемся от Стрэнда к Темзе, в старом кирпичном здании георгианской постройки. О том, что здесь находится известная адвокатская контора, свидетельствовала лишь небольшая бронзовая табличка. Секретарша, очень ухоженная блондинка с сочным голосом, взяла мой плащ и предложила мне сесть. Я выбрал удобное кожаное кресло и упал в него.

Я осмотрелся. Вдоль стен, от пола до потолка, протянулись книжные полки со старинными фолиантами в кожаных переплетах. Передо мной на столе красного дерева возле вазы с оранжевыми лилиями лежали газеты и журналы - «Экономист», «Таймс», «Кантри лайф», «Филд» и «Инвестор кроникл». Мне стало ясно, каких клиентов обслуживает «Денни энд Кларк». Меня не удивило, что Ирвин Пайпер остановил свой выбор на этой фирме. Мне было не вполне понятно, почему Денни и Кларк согласились помогать Пайперу. Впрочем, комиссионные есть комиссионные.

Через пять минут появилась проворная секретарша, с которой я говорил по телефону несколько дней назад, и проводила меня в кабинет мистера Денни. Большой, просторный кабинет, окна которого выходили на тихую улицу, находился на втором этаже. Здесь тоже стояли полки с книгами в кожаных переплетах, хотя этими фолиантами, похоже, время от времени все же пользовались. На одной из стен над столом для совещаний висел портрет представительного джентльмена времен королевы Виктории. В руке джентльмен держал гусиное перо. Первый мистер Денни, догадался я.

Потомок изображенного на портрете Денни сидел за огромным столом и что-то писал. Через несколько секунд он поставил точку, поднял голову, улыбнулся мне и встал. Денни оказался опрятным седоволосым мужчиной чуть ниже среднего роста. Очевидно, ему было за шестьдесят, но в нем не было ничего от мудрого старшего партнера фирмы. Его движения были быстрыми, глаза - зоркими, манеры - уверенными. Толковый адвокат на вершине своей карьеры.

Он протянул мне руку:

- Для меня большая честь познакомиться с вами, мистер Марри.

Я был слегка ошарашен таким приемом и неловко ответил:

- Я тоже рад видеть вас.

Заговорщически подмигнув, Денни рассмеялся.

- Я очень люблю смотреть по телевизору соревнования по легкой атлетике. Мне всегда нравился ваш стиль бега. Я очень сожалея, когда вы расстались с большим спортом. Уверен, через два года олимпийское золото было бы вашим. Вы окончательно бросили легкую атлетику?

- О, я все еще бегаю довольно регулярно, но лишь для того, чтобы сохранить форму. В соревнованиях я больше не участвую.

- Обидно. Выпьете чаю? Или кофе? - спросил он.

- Чаю, пожалуйста, - ответил я.

Денни кивнул секретарше. Та вышла и очень быстро вернулась с подносом, на котором стояли чайник, две чашки и вазочка с бисквитами. Мы сели в кресла рядом с журнальным столиком. Почувствовав себя совершенно свободно, я откинулся на спинку кресла. Денни был одним из тех немногих уверенных в себе людей, которые используют свой ум и обаяние, чтобы собеседник ощутил себя равным ему, а не полным дураком. Мне Денни нравился.

Денни с удовольствием отпил глоток.

- Фелисити сказала мне, что вы были другом Дебби Чейтер, - сказал он, не отрываясь от чашки, но и не спуская с меня внимательного взгляда.

- Да, мы были друзьями, - подтвердил я. - Или по меньшей мере добрыми коллегами. Мы работали вместе только три месяца, но отлично понимали друг друга.

- Очевидно, это было в компании «Де Джонг»?

- Вы правы.

- Уверен, для вашей компании Дебби была находкой, - очень серьезно сказал Денни. - Мне ужасно не хотелось ее отпускать. Она была блестящим юристом. - Должно быть, Денни заметил удивление на моем лице. - Да-да, - продолжал он. - Возможно, у нее не хватало внимания и усидчивости. Но для специалиста с ее опытом она умела поразительно быстро схватывать самую суть проблемы. И никогда ничего не упускала из виду. Жаль, что она оставила юриспруденцию. - Он прокашлялся. Вероятно, у нас одновременно мелькнула одна и та же мысль. Впрочем, теперь это не имело значения. - Чем я могу вам помочь?

- Я хотел узнать об одном деле, которым занималась Дебби, - начал я. - Это дело кажется мне несколько странным. Возможно, все это лишь плод моего воображения. Но, может быть, и нет.

- Это как-то связано с ее смертью?

- О нет, уверен, здесь нет никакой связи, - поспешно возразил я.

- Но вы полагаете, что такая возможность не исключена? - Удобно устроившись в кресле, Денни внимательно прислушивался не только к моим словам, но и к моему тону. В его позе, в его неподдельном внимании я ощутил нечто такое, что позволило мне быть совершенно откровенным.

- Быть может, это лишь мои фантазии, но, признаюсь, вы правы, я думаю, что такая возможность не исключена. Впрочем, пока я ничего не знаю наверняка. Поэтому я и пришел к вам.

- Понятно, - сказал Денни. - Продолжайте.

- Это связано с одним американцем, которого зовут Ирвин Пайпер. Фелисити сказала, что вы вели дело Пайпера. А Дебби вам помогала.

- Да, Пайпер был клиентом нашей фирмы. Кажется, Дебби и я действительно однажды работали по его поручению, - сказал Денни.

- Я изучал новые облигации для одного казино в США, - продолжал я. - Владелец этого казино - Ирвин Пайпер. Я попросил Дебби просмотреть имеющуюся у нас информацию. После ее смерти я сам пролистал документы. Дебби отметила несколько фраз, в том числе абзац, в котором разъяснялось, что лицензия на строительство казино не может быть выдана лицу, совершившему уголовное преступление.

Я бросил взгляд на Денни. Он слушал меня все так же внимательно.

- Пайпер был признан виновным в каком-либо преступлении? - спросил я.

- Насколько мне известно, нет, - ответил Денни.

- Что вы можете сказать о том деле Пайпера, которым занимались вы и Дебби? - спросил я.

Денни на минуту задумался.

- Здесь есть определенные трудности. Пайпер был моим клиентом. Я не хотел бы повредить его репутации или обсуждать его личные проблемы.

- Но вы поможете мне, - твердо заявил я. - Сейчас не время для всякого рода юридических тонкостей.

- Уважать закон нужно в любое время, молодой человек, - строго сказал Денни, но тут же улыбнулся. - Все же я постараюсь помочь вам. Вся эта история, за исключением мелких деталей, стала достоянием прессы. Я опущу минимум таких деталей.

Ирвин Пайпер с партнером, английской фирмой-застройщиком, купили большой сельский дом в Суррее. Дом назывался «Блейденем-холл». Они реставрировали здание и создали там клинику под тем же названием. Это было фешенебельное заведение для излечения последствий стресса. В нем никогда не находилось одновременно более десяти «пациентов». Нечто вроде рекреационного центра для отдыха и лечения перетрудившихся бизнесменов. Понятно, что клиника была очень дорогой. Естественно, она была полностью изолирована от внешнего мира.

Так вот, примерно через год полиция нагрянула в клинику, арестовала ее менеджера и несколько сотрудников женского пола. Впоследствии полиция обвинила моего клиента и его партнера в том, что они содержали публичный дом. На суде эти обвинения не удалось доказать. Обвинение, как выяснилось, было построено на противоречивых косвенных уликах, добытых недопустимыми способами.

- Благодаря вашим усилиям, - прервал я Денни.

Денни улыбнулся.

- Видите ли, наша контора обычно не берется за ведение уголовных дел, поэтому я передал дело в другую фирму. Но я полагал, что нам не следует упускать его из виду, поэтому указал своим коллегам на ряд довольно неявных противоречий, которые обвинение проглядело. Впрочем, должен признаться, что большую часть этих противоречий обнаружила Дебби.

- И Пайпера освободили? - спросил я.

- Да, его оправдали, - подтвердил Денни. - Он продал дом. Кажется, теперь там отель. Хороший отель.

- Но полиция была права? Там действительно был публичный дом?

Денни помедлил с ответом.

- Предъявленные полицией улики вроде бы говорили об этом, но улики эти были несостоятельными.

- Значит, там был бордель, - резюмировал я. - Пайпер об этом знал?

- Он редко бывал в нашей стране. Если бы полиции удалось доказать, что «Блейденем-холл» был публичным домом, то я бы нашел свидетельства того, что мой клиент ничего об этом не знал.

Я начал выходить из себя. Уклончивость Денни заставила меня говорить без обиняков.

- Пайпер - мошенник?

- На суде я узнал о нем такое, что никогда не согласился бы еще раз защищать его, - ответил Денни.

Яснее сказать было трудно. Я на минуту задумался.

- Если бы об этом стало известно Комиссии по азартным играм штата Невада, не потерял бы Пайпер свою лицензию? - И «Таити» тоже, добавил я про себя.

Денни сложил руки кончиками пальцев и упер их в подбородок.

- Трудно сказать. Я очень плохо знаю специфику законов Невады. Пайпер не был признан виновным, так что об автоматическом лишении лицензии не могло быть и речи. Решение зависело бы от того, насколько тщательно Комиссия изучает аппликанта и каким критериям она отдает предпочтение. Но в любом случае подобное известие по меньшей мере затруднило бы выдачу лицензии.

Я встал.

- Благодарю вас, мистер Денни. Вы мне очень помогли.

- Не за что. В любое время к вашим услугам.

Мы пожали друг другу руки, и я направился к двери. Денни окликнул меня:

- Пол!

Я повернулся.

- Не знаю, что вы имели в виду, когда сказали, что, возможно, здесь есть какая-то связь с гибелью Дебби, - проговорил мистер Денни, - но у меня сложилось определенное представление о методах работы Пайпера. Несмотря на внешность джентльмена, он опасен. Мне нравилась Дебби. Мне очень горько, что ее уже нет. Если вам потребуется любая помощь, звоните мне.

- Благодарю, - сказал я.

- Будьте осторожны, - еще раз предупредил Денни, когда я уже выходил.

Вечером пошел дождь. Тем не менее я отправился на обычную пробежку. Теплый августовский дождь, под которым моя спортивная куртка очень скоро промокла, лишь освежал. Я вернулся домой усталый, промокший до нитки, но в отличном настроении.

Постепенно эффект эндорфинов сошел на нет, и у меня снова стало дергать палец. Я осторожно снял бинт и осмотрел рану. Порез был глубоким, но довольно тонким - очевидно, потому что нож был очень острым, - и рана уже начала затягиваться. Чтобы не схватить простуду, я прыгнул в ванну, опустил раненую руку под воду и полностью расслабил мышцы.

Зазвонил телефон. Я негромко выругался и не двинулся с места. Телефон звонил не умолкая. Я неохотно выполз из ванны и, оставляя мокрые следы, пошлепал в спальню.

- Алло.

- Я тебя предупреждал, чтобы ты не путался у меня под ногами.

Капли горячей воды на моем теле вдруг показались мне ледяными. Это был бесстрастный голос Джо Финлея.

Я не знал, что ответить. Джо был прав. Он сказал мне, чтобы я не лез в его дела. Зачем мне это было нужно? Я не придумал ничего лучше, как спросить:

- Как ты узнал номер моего телефона?

- А как ты узнал номер моего?

Хороший ответ. Как и я, он мог, например, спросить у Кэша. В таком случае, очевидно, он знает и мой адрес. У меня по коже пробежали мурашки. Я стянул с кровати одеяло и завернулся в него.

- Я тебя предупреждал, чтобы ты не путался у меня под ногами, - повторил Джо. - За последние двадцать четыре часа ко мне два раза заходили полицейские. Сначала какая-то шлюха в форме спрашивала про меня и Салли. Салли ничего ей не сказала. И не скажет. Она знает, что с ней может случиться. - Свою угрозу Джо проговорил все тем же монотонным, безразличным тоном. - Потом заявился какой-то зануда-детектив и замучал меня вопросами о смерти той потаскухи. Он тоже ушел ни с чем. Но меня все это раздражает. Сильно раздражает. Тебе повезло, что ты не потерял свой палец. Если ты от меня не отстанешь, то потеряешь гораздо больше. Понял?

Я не на шутку испугался. И зачем мне нужно было с ним связываться? Потому что я думал, что он убил Дебби, напомнил я себе. Что ж, раз полицейские уже опросили Джо, пусть они теперь им и занимаются.

- Понял, - сказал я.

Джо на октаву понизил голос, отчего его слова зазвучали еще более угрожающе.

- Послушай, Марри, я больше ничего не хочу слышать о той потаскухе. А если ты еще раз подойдешь к моей жене или скажешь кому-то о ней, то считай, ты уже покойник.

Я был напуган, но не хотел, чтобы Джо это понял. Мне вовсе не нравилось, когда меня унижали.

- Если ты будешь обращаться с ней по-человечески, - сказал я, - никто тебя не станет беспокоить. Твои угрозы теперь тебе не помогут.

Я положил трубку, вытерся и позвонил Пауэллу домой. В свое время он дал мне номер домашнего телфона. Мне не терпелось узнать, что Джо рассказал ему о Дебби.

- Пауэлл слушает, - отозвался раздраженный, неприветливый голос.

- Это Пол Марри.

- Слушаю вас, мистер Марри.

- Мне только что позвонил Джо Финлей. Он сказал, что вы с ним говорили.

- Да. Сегодня мы его опросили.

- И что же вам удалось выяснить?

- Ничего нового. Финлей сказал, что он уехал на такси с двумя своими приятелями сразу после того, как они вышли из ресторана. Приятели все подтвердили. Все трое сказали, что в последний раз видели Дебби вместе с вами.

- Но этого не может быть! - запротестовал я. - Вы нашли водителя этого такси?

В телефонной трубке прозвучал тяжелый вздох Пауэлла.

- Нет, мистер Марри, не нашли. Без объявлений в средствах массовой информации это практически невозможно. Но если только вы не абсолютно уверены, что они совершили убийство втроем, думаю, мы можем исключить Финлея из числа подозреваемых.

- Нет, не можете. Вы видели его, вы представляете себе, что это за тип. Я уверен, он убил Дебби. Вы проверили, какие у него были отношения с нею?

- Мы говорили с Фелисити Уилсон. Совершенно очевидно, что Финлей - подонок, но у нас нет ни одной улики, которая подтверждала бы его вину в смерти Дебби Чейтер. Больше того, у нас нет никаких доказательств того, что ее смерть была насильственной. И даже если это так, то последним человеком, который видел ее живой, были вы.

- Надеюсь, вы не думаете, что Дебби убил я?

- Нет, мистер Марри, думаю, что и вы ее не убивали, - ответил Пауэлл голосом великомученика. - Лично я полагаю, что это было самоубийство, но и для такого утверждения у меня нет никаких данных. Предварительное слушание назначено на завтра, и я не удивлюсь, если факт самоубийства не будет признан доказанным. Чтобы не причинять лишнее горе родственникам, суды признают самоубийство самоубийством только при наличии очень веских доказательств. Благодарю вас за помощь в расследовании, мистер Марри. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, - ответил я и положил трубку.

Итак, Джо каким-то образом вышел сухим из воды. Я ему не верил. Я не верил ему ни на йоту.

Я налил большую порцию виски и попытался уснуть. У меня в голове звенела мелодия колыбельной песенки «Три слепых мышонка». Наконец я задремал. Мне приснилась тощая фермерша, которая бегала, размахивая огромным ножом.

Утром в субботу за мной заехал Кэш. Он оделся специально для Хенлейской регаты - блейзер, белые брюки и невероятно яркий галстук в пурпурную, золотую и серебряную полоску. Он приехал на сером «Астон-мартине» шестидесятого года. Я не очень хорошо разбираюсь в старых спортивных автомобилях, но мне показалось, что такую же модель я видел в фильме про Джеймза Бонда. Я не мог скрыть свое восхищение и чуть было не стал осматриваться в поисках скрытых пулеметов и приспособленных для катапультирования сидений.

Кэш заметил мою реакцию и осклабился в довольной улыбке.

- Нравится? - спросил он. - Я помешан на старых автомобилях. У меня в Штатах старый «мерседес» и два «ягуара». Летом в выходные я обожаю кататься в «мерcе» с опущенным верхом.

- Должно быть, в седом старом Лондоне ощущения другие, - заметил я.

- О да. Но мне здесь нравится. Видишь ли, к европейцам, особенно к британцам, привыкаешь не сразу.

- Что ты имеешь в виду?

- При первой встрече от них всегда за милю несет враждебностью. Ты всего лишь поздороваешься, но тебе сразу кажется, что ты нарушил какие-то правила этикета. Когда их узнаешь поближе, они оказываются отличными парнями. Не сочти за оскорбление.

- Я и не думал обижаться. Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Британцы не любят иметь дело с незнакомыми им людьми.

Я вполне мог себе представить ужас, который охватывает какого-нибудь сдержанного британского клиента при первой встрече с Кэшем. Но затем клиент постепенно поддается его чарам.

- И не говори. Сначала британец обязательно несет какую-нибудь чепуху насчет того, что все они очень осторожны и консервативны. Можно подумать, что покупка казначейского векселя была самым рискованным приключением в его жизни. Но после недолгих уговоров он как зверь бросается на мои облигации. Я живу в Британии год и за это время совершил несколько очень удачных сделок.

Мы остановились перед светофором. Кэш сосредоточился и при первой возможности рванул с места так, что стоявший бок о бок с нами «порше» словно застыл на месте. Лавируя между машинами, Кэш продолжал:

- В Лондоне многие понятия не имеют, что такое сделки с облигациями. Если они скормят какому-нибудь швейцарскому гному на миллион долларов бумаг нового выпуска, то уже считают, что они продали облигации. Чепуха. Они ничего не понимают. Продажа облигаций - это движение огромной массы денег по всему свету. Это финансирование одной части света другой. Понимаешь, о чем я?

Я кивнул и вжался в спинку сиденья, потому что в этот момент Кэш, стремясь поскорей преодолеть особенно забитый участок дороги, вырвался на полосу встречного движения и ракетой устремился вперед. Казалось, он не слышит рева автомобильных клаксонов, который подняли возмущенные водители.

- Расскажу тебе одну историю про то, как крутятся деньги. В Бостоне был один парень, который хотел вложить пятьсот миллионов долларов в еврооблигации. Мы напечатали три новых выпуска и отдали ему половину каждого. Через три месяца мы становимся обладателями обеспеченных недвижимостью облигаций, от которых не можем избавиться. Облигаций на пятьсот миллионов долларов. Кредитные ставки вырастают в три раза. Тогда я убеждаю того парня из Бостона, что в конечном счете ему нужны не еврооблигации, а закладные. Он продает свои еврооблигации и покупает наши, обеспеченные закладными.

Итак, наша фирма решила одну проблему. Беда в том, что теперь у нас на пятьсот миллионов никому не нужных еврооблигаций. Я выжидаю неделю. Трейдер в отчаянии, он никак не может продать свои еврооблигации. Кредиты снова вырастают в три раза, и я решаю позвонить своему приятелю из калифорнийской страховой компании, у которого на руках миллиард долларов. Он хотел бы их во что-то вложить, но во что именно - он не знает. Получается, что для него я нашел идеальное место для инвестиций.

Рассказывая эту историю, Кэш постоянно смеялся.

- Знаешь, почему меня зовут Кэшем? Слышал когда-нибудь поговорку «cash is king»*? < Наличные - это король (англ.).> Так вот, я - король наличных денег. Я ими управляю. Менеджеры разных фирм верят, что они распоряжаются деньгами своих фондов, но на самом деле ими распоряжаюсь я. Парни вроде меня приводят деньги в движение, а я - самый ловкий из таких парней. И как только деньги начинают двигаться, часть их попадает в мой карман. Знаешь, сколько составляют комиссионные от полумиллиардной сделки с тройной ставкой кредита? Прикинь.

Я прикинул. Существуют разные системы подсчета комиссионных; согласно моим расчетам получалось чуть меньше миллиона долларов. Теперь я понял, почему Кэш может позволить себе дорогие игрушки.

- Но я вижу, что ты не такой, как все, - продолжал Кэш. - Ты не боишься рисковать. Если представляется возможность, ты готов поставить на кон большие деньги. Думаю, мы с тобой можем делать крупные дела.

Определенно, на Кэше замыкалась масса рынков облигаций. Ради него и ради таких, как он, я и ушел из своего старого степенного банка. Я не сомневался, что тоже смогу стать крупным игроком на этом рынке. Мы с Кэшем могли бы всех оставить в дураках.

Потом я мысленно стукнул себя по лбу. Наверно, Кэш говорил то же самое всем своим клиентам. Нет, он не специально завлекал их в сети, на Кэша работала его репутация. Но я не мог отделаться от одной мысли: когда Кэш катал своего бостонского приятеля в «мерседесе» с опущенным верхом, он, очевидно, так же презрительно отзывался о своих британских клиентах и партнерах.

- Ты еще сохранил связи с американскими клиентами?

- Регулярные связи я поддерживаю только с одним. У меня с ним, можно сказать, особые отношения. Но если вздумаю возобновить старые связи, мне достаточно поднять телефонную трубку. Клиенты меня не забывают.

На развязке мы свернули на автомагистраль М4. Движение и здесь было довольно плотным, но по крайней мере не было пробок. Кэш перестроился в правый ряд и, сигналя фарами, обгонял одну машину за другой.

- Каким образом ты попал в этот бизнес? - поинтересовался я.

- Как-то раз в баре я встретился с неким ирландцем. Мы жили в одном районе Бронкса, но прежде я его не видел. Мы быстро нашли общий язык и здорово набрались. Разница между нами была в том, что мне было двадцать лет, и я пришел в джинсах, а ему - пятьдесят, и на нем был дорогой костюм. У него выдался неудачный день. Я ему посочувствовал. Он спросил, чем я занимаюсь. Я сказал, что работаю в скобяной лавке. Он спросил, не хочу ли я поработать в его лавке. Я согласился. Я начал с разноса почты и сам пробивался наверх. Это была постоянная борьба.

- Как тогда было в Бронксе? Не опасно? - спросил я.

- Опасно, конечно, но только для чужаков. В своем квартале ты был в полной безопасности. Любой защитил бы тебя. Сейчас, когда на каждом углу продают крэк, конечно, все изменилось. Раньше тоже были преступления, убийства, но не без причин, а теперь тебя могут убить просто так. Меня от этого тошнит.

Я бросил взгляд на Кэша. Он стиснул зубы, его щеки порозовели. Воспоминания только расстроили его.

- В нашем районе живут умнейшие люди, - продолжал Кэш. - Но страна не обращает на них внимания, не замечает их. Я никогда не забуду, что тот ирландец сделал для меня. Я тебе не говорил, что потом купил этот бар?

- Нет, - сказал я.

- В самом деле купил. Это было прелестное небольшое заведение рядом с моим домом. Несколько лет назад пришлось его закрыть. Когда появился крэк, стало твориться что-то совсем дикое. Но я вывел на Уолл-стрит тридцать ребят. Кое-кто из них уже пошел далеко.

Кэш бросил на меня взгляд и улыбнулся. Он явно гордился тем, чего достиг он сам, и тем, что он помог добиться успеха другим. Я не сомневался, что ему было чем гордиться.

Хенлейская регата оправдала все мои опасения. День выдался самым обычным для июля в Англии. Резкие порывы ветра, ливневые дожди, которые, не успев закончиться, начинались снова.

Очень скоро все перестали даже делать вид, что их интересует регата. В палатке собралось около сотни сотрудников и клиентов банка «Блумфилд Вайс». Все поглощали лососину и запивали ее шампанским. Воздух был настолько насыщен влагой, что, казалось, стало даже трудно дышать. Душную атмосферу палатки дополнял неумолчный шум: стук дождевых капель по крыше, звон тарелок, одновременная болтовня по меньшей мере пятидесяти человек, изредка все эти звуки заглушал чей-то истерический смех - очевидно, результат неумеренного потребления шампанского. Великолепный отдых за городом, ничего не скажешь.

В толпе я заметил высокую Кэти, которая беседовала с группой японцев. Она перехватила мой взгляд, извинилась перед японцами и стала медленно, но верно пробираться сквозь толпу ко мне. О Боже, ее мне только не хватало.

- Надеюсь, вам здесь понравилось, - сказала она.

В ответ я пробормотал что-то насчет того, что прием «Блумфилд Вайс» превзошел все мои ожидания.

Кэти посмотрела на меня и рассмеялась.

- Ужасно, не правда ли? Не знаю, зачем мы все это устраиваем. Впрочем, думаю, некоторым нужен только предлог, чтобы в субботний вечер как следует напиться. Я здесь по обязанности. А вас как сюда занесло?

Я впервые услышал, как Кэти смеется. Ее непринужденный, чистый смех разительно отличался от пьяных воплей, доносившихся со всех сторон. Я решил, что выдавать Роба мне не стоит, и поэтому сказал:

- Понимаете, Кэш очень настаивал.

- Конечно, понимаю, - с улыбкой сказала Кэти. - На работе я сталкиваюсь с ним каждый день.

- Должно быть, это очень интересно, - сказал я.

Кэти сделала гримасу и тут же, держа бокал с шампанским на уровне глаз, снова улыбнулась мне.

- По этому поводу заявлений не будет, - ответила она.

- Вы не знаете, кто тот ваш американский клиент, с которым Кэш и сейчас поддерживает «особые отношения»? Не тот ли ссудо-сберегательный банк, который купил на пятьдесят миллионов шведских облигаций?

Улыбка сбежала с лица Кэти. Я переступил черту дозволенного.

- Теперь я действительно ничего не могу сказать, - резко ответила она, в мгновение ока снова перевоплотившись в сейлсмена в юбке. - Я не имею права обсуждать одного клиента с другим.

Очевидно, она запомнила урок, который недавно преподал ей Кэш. Моему любопытству было суждено остаться неудовлетворенным.

Я отчаянно пытался найти менее опасную тему для разговора, когда рядом со мной откуда-то возник Роб.

- Привет, Пол, - сказал он. Потом он бросил строгий взгляд на Кэти. - Здравствуйте.

- Здравствуйте, - холодно ответила она. - Как дела?

- Отлично.

- Почему вы не отвечаете на мои звонки?

- О, я не знала, что вы звонили, - ответила Кэти.

- Вчера вечером я звонил четыре раза, а днем раньше - шесть раз. Мне отвечала ваша соседка. Она должна была передать вам. Вы получили записку с букетом цветов?

- К сожалению, у моей соседки очень плохая память, - в отчаянии оглядываясь по сторонам, сказала Кэти.

- А что вы делаете сегодня вечером? Может быть, мы пойдем пообедаем?

Кэти наконец перехватила чей-то взгляд в дальнем углу палатки и повернулась ко мне и Робу.

- Прошу прощения. Там стоит мой клиент, которого я обязательно должна увидеть. Пока.

И она ушла.

- Знаешь, мне кажется, она избегает меня, - озадаченно заметил Роб.

Сдержать улыбку было выше моих сил.

- Ты действительно так думаешь?

- Ты ничего не понимаешь. Я тоже не понимаю. Она - чудесная женщина. Мы встречались три раза. Она не похожа ни на кого. Я таких женщин не видел. Между нами что-то есть. В этом я уверен.

- Ты еще не сделал ей предложения?

Обычно девушки убегали от Роба, как только он делал им предложение, но предлагать руку и сердце уже на третьем свидании, пожалуй, быстровато даже для Роба.

- Нет, до этого еще не дошло, - серьезно ответил он. Впрочем, по его виду нетрудно было догадаться, что ждать осталось недолго. - Но я прямо сказал ей, что она мне очень нужна.

- Роб, я уже не раз говорил тебе, останавливай себя, - с отчаянием в голосе сказал я. - Подобным образом ты отпугиваешь уже третью девушку.

- Четвертую, - поправил меня Роб.

В обычной ситуации у меня хватило бы сил утешить Роба. Но эта неделя выдалась крайне неудачной, погода была отвратительной, и мне ужасно хотелось домой.

Я знал, что Кэш уедет не раньше, чем через два-три часа. К тому же мне вовсе не хотелось терпеть его самодовольную болтовню и на обратном пути. Поэтому я вышел из палатки, сел на автобус, доехал до вокзала и на поезде вернулся домой. В поезде, глядя из окна на набухшую от дождей Темзу, я вспомнил Кэти. Там, в палатке, на какое-то мгновение она показалась мне почти нормальным человеком. Такой она мне нравилась. Возможно, подумал я. Роб не такой уж и дурак.

.

Назад