§ 3. Функции политической психологии

Роль и влияние политической психо­логии в политике проявляются преж­де всего в осуществляемых ею функ­циях. Именно последние выражают ее способность влиять и ви­доизменять политические процессы, состояния субъектов, спо­собы функционирования институтов власти.

Политическая психология выполняет гносеологическую функ­цию, связанную с обеспечением мышления человека. В отличие от других форм политического сознания (например, науки или идеологии), которые также способствуют познанию политичес­кой реальности, политические чувства могут не только допол­нить информацию, полученную человеком рационально-логичес­ким путем, но и заменить ее при выборе им своей политической позиции. Особенно ярко такая роль политической психологии проявляется в условиях кризисов, когда создающийся в обществе духовный вакуум, утрата ведущих ценностей буквально заполня­ет чувственными оценками все индивидуальные позиции челове­ка. Впрочем, в других условиях чувствами нередко пренебрегают при выработке той или иной позиции.

И все же наиболее распространенной формой осуществления гносеологической функции является дополнение чувственными сведениями той информации, которая формируется рациональ­но-логическим способом. При этом психология чаще всего идет «в ногу со временем», повторяя изгибы ситуации и как бы чувст­венно оформляя соответствующую эволюцию политических по­зиций человека. Например, в годы перестройки немало людей в полном соответствии с ходом реформ и их социальными послед­ствиями последовательно эволюционировало от приверженности коммунистическим идеям к ценностям либеральной демократии, а впоследствии к оппозиционным воззрениям по отношению к правящему режиму.

Однако чувственные стереотипы могут оказывать и упорное сопротивление динамике человеческих воззрений, отвергая ра­циональные формы отражения действительности. В таком случае политические чувства способны провоцировать догматичность мышления, приверженность человека раз и навсегда усвоенным шаблонам и стандартам.

Функция адаптации предполагает обеспечение политичес­кой психологией приспособления человека к окружающей об­становке. Причем психология осуществляет эту цель как при его пассивном приспособлении к среде, так и при их актив­ном взаимопреобразовании, когда активно видоизменяются свойства и человека, осваивающего, к примеру, новые поли­тические роли, и самих внешних условий под ролевым воз­действием.

Для того чтобы заставить человека адаптироваться к окружаю­щей действительности, политическая психология должна пода­вить воздействие т.н. стрессоров, т.е. тех социальных и полити­ческих факторов (например, безработицы, активности оппозиции, бытовых неурядиц и проч.), которые вызывают негативные политические реакции человека. В связи с этим политическая психология должна действовать в двух направлениях: стимулиро­вать его позитивные поведенческие реакции, т.е. вести дело к формированию у него позитивных стереотипов и привычек реа­гирования на подобные раздражители (что часто бывает затруд­нительно, ибо требует от человека существенного пересмотра своих изначальных позиций), либо формировать нейтрально-конфор­мистское отношение, т.е. привычку спокойно и относительно беспристрастно реагировать на подобные факторы.

Психология способна обеспечить три типа приспособления человека к среде: конформность (означающую приятие сложив­шегося порядка вещей), инновационность (предполагающую со­хранение активности и самостоятельности позиции человека по отношению к окружающей среде) и ритуализм (выражающий сим­волическую и некритическую позицию человека по отношению к среде) (Р. Мертон). Понятно, что первый и третий типы адаптированности, означающие, по сути, сформировавшуюся привычку и стабильно прогнозируемое поведение человека, наиболее при­влекательны для властей. Наиболее часто встречающаяся кон­формная адаптированность лишает человека каких-либо острых ответных реакций на политическую обстановку, отчасти ритуализируя его связи с государством, но во всяком случае придавая им искомую властями стабильность. Конформистски адаптиро­ванная личность часто не замечает промахи властей и нередко прощает ей даже преступления (особенно в тех случаях, когда они непосредственно не затрагивают ее интересов).

Как уже говорилось, политическая психология организует и интегриру­ет субъективные свойства человека. Тем самым она служит глав­ным механизмом перенесения его политических целей и намере­ний из сферы сознания в сферу бытия. То есть она не только обеспечивает постоянный контакт сознания и практики, но и вы­ступает достаточно автономным фактором мотивации человечес­ких действий.

При этом политические чувства и эмоции действуют двояким образом. Первым способом осуществления политической психо­логией ее мотивационной функции является самостоятельное определение действий групповых и индивидуальных субъектов. При таком варианте удельный вес эмоциональных установок бу­дет доминировать над всеми иными соображениями. В целом преобладание эмоционально-чувственных мотивов проявляется прежде всего при реализации людьми их политических ролей и функций. Американский ученый Р. Мертон подчеркивал, что это может выражаться в следующем:

— в стремлении человека придавать функционально безлич­ным политическим связям сугубо персональный характер (напри­мер, когда он пытается наделить глубоко личностным смыслом свои отношения с государством или драматизировать акт голосования, относясь к нему, как к решающему в своей жизни делу, и т.д.);

— в отождествлении человеческой личности с партией или профессией (когда, например, партийные цели начинают доми­нировать над главными жизненными ценностями человека);

— в проявлении чрезмерной солидарности с политическими ассоциациями;

— в повышенном эмоциональном отношении к авторитету лидера, а также в ряде других случаев.

Особенно ярко такая мотивационная способность политичес­кой психологии раскрывается в переломные для общества перио­ды жизни. Например, в условиях революционных изменений на политической арене появляется множество людей с повышен­ным эмоционально-чувственным фоном, а то и просто неурав­новешенных и даже психически больных. Как писал С. Сигеле, «... число сумасшедших всегда велико во время революций или возмущений не только потому, что сумасшедшие принимают в ней участие, но и потому, что общество делает сумасшедшими тех, кто только был предрасположен к сумасшествию».

История дала немало убедительных примеров и того, как пси­хически эволюционировали многие лидеры-революционеры. На­пример, Робеспьер и ряд других известных его соратников по мере развития революционных процессов превращались из ра­достных, многоречивых романтиков в подозрительных, непри­язненно относящихся к несогласным с ними людям, а затем и вовсе эволюцонировали в личностей, не терпящих возраже­ний, замыкающихся в себе, мнящих повсюду заговоры и пре­дательства.

Вторым способом осуществления политической психологией своей мотивационной функции является преломление и допол­нение ею действия различных рассудочных и рациональных на­мерений человека. В этом отношении политические чувства и эмоции играют уже не ведущую, а подчиненную, вторичную роль. Механизм подобного рода мотивации хорошо виден на примере ее взаимоотношения с идеологией. Последняя рационализирует политическую психологию. Однако степень претворения в жизнь идеологических требований зависит от эмоциональной чувстви­тельности человека к ее элементам — идеалам, принципам и нор­мам. Поэтому в конкретных случаях в мотивации людей могут доминировать либо общие идеологические ценности, либо кон­кретные нормы и требования к поведению отдельных субъектов, сформулированные теми или иными институтами власти.

Эмоционально-чувственное прелом­ление идеалов и нормативных требо­ваний политической идеологии пред­определяет соответствующие формы целенаправленного полити­ческого поведения граждан. Идейно сориентированные поступ­ки последних, как правило, относятся к автономному типу по­литического поведения, отображающему относительно свободный выбор людьми политических целей и средств их достижения. Этот тип поведения противостоит мобилизованным формам активности, характеризующим вынужденность совершаемых человеком поступ­ков под давлением внешних обстоятельств. (Причем, в тотали­тарных режимах источником такого прессинга на сознание лич­ности чаще всего выступают постулаты официальной моноидео­логии, подчиняющей себе все институты власти.)

В зависимости от типа мотивации можно выделить открытые формы поведения граждан (носящие характер прямого полити­ческого действия, например участие в выборах, демонстрациях, пикетах и т.п.) и закрытые (характеризующие уклонение людей от выполнения своих гражданских и политических обязанностей, например абсентеизм). С точки зрения соответствия направлен­ности гражданских поступков общепринятым в политической системе ценностям и нормам «политической игры» говорят о нор­мативных формах политического поведения (ориентирующихся на господствующие принципы) и девиантных (отклоняющихся от них). Там, где воздействие идеологии стимулирует рутинные, по­стоянно повторяющиеся мотивы и действия граждан, принято выделять традиционные формы политического поведения и про­тивостоящие им инновационные способы практического дости­жения политических целей (в которых преобладают творческие формы политической активности).

Идеологии, воплощенные в разнообразных типах политичес­кого поведения, эффективно влияют на содержание властных процессов и характер функционирования управленческих инсти­тутов. Они составляют ядро политической культуры.

.

Назад