15

Кьеркегор С, (Papier. VII, pt. I, sec. A, № 182). Милль пытается показать, каким образом научный метод можно истолковать как составную часть теории человека и тем самым дает утвердительный ответ на вопрос Кьеркегора; см. прим. 2 к гл. 4.

Краткие замечания об отношении между идеей и действием см. в гл. I.'Подробности см. в прим. 31 и ел. к моей работе {127}.

Лакатос И. {243} ("Наивный фальсификационизм" здесь называется также "догматическим".)

Теория Эйнштейна лучше... теории Ньютона в 1916 году..., поскольку она объясняет все, что успешно объясняла теория Ньютона..." (Лакатос {243}, с. 12 4).

Лакатос при обсуждении деятельности Коперника и Бора {243}, с. 143.

Эта иллюзия обнаруживается даже в превосходной статье Э. Захара о развитии физики от Лоренца до Эйнштейна. Согласно Захару, Эйнштейн превзошел Лоренца в объяснении смещения перигелия Меркурия (1915 г.). Однако в 1915 г. еще никому не удалось дать релятивистского истолкования классической теории возмущений с той степенью точности, которая была достигнута Лапласом и Пуанкаре, и следствия концепции Лоренца на атомном уровне (электронная теория Металлов) также не получили объяснения и были просто постепенно заменены квантовой теорией. Таким образом, Лоренц был "превзойден" не одной, а по крайней мере двумя различными и взаимонесоизмеримыми программами. В своей блестящей реконструкции развития исследовательской программы Коперника от "Малого комментария" к труду "О вращениях..." Лакатос отмечает прогрессивные изменения, что объясняется просто тем, что он не рассматривает проблем динамики и оптики и говорит лишь о простой и бедной кинематики Неудивительно поэтому, что Захар и Лакатос полагают, что условие роста содержания все-таки выполняется. См. также мою небольшую заметку "Захар об Эйнштейне" в {,132}.

См. мою работу {123}, ч. II, разд. 9 и 10.

.

Назад