3

Условие совместимости восходит по крайней мере к Аристотелю. Оно играет важную роль в философии Ньютона (хотя сам Ньютон постоянно его нарушает). Большинство философов науки XX столетия считает его несомненным.

См. Дюгем П. {80}, гл. IX, X. В своей работе "Объективное знание" ({315}, с. 204 и сл.) К. Поппер ссылается на меня в поддержку своего утверждения, будто он первоначально высказал идею о том, "что теории могут корректировать "эмпирический", или "феноменальный", закон, который они призваны объяснить". При этом он делает две ошибки. Первая ошибка заключается в том, что мои ссылки на него он рассматривает в качестве исторического свидетельства его приоритета, в то время как это лишь дружеский жест. Вторая ошибка заключается в забвении того, что данная идея встречается у Дюгема, Эйнштейна, а также у Больцмана, который предвосхитил философские идеи статьи Поппера "Цель науки" ({306}, с. 24 и сл.) и предшествующих ей. О Больцмане см. мою статью в "Философской энциклопедии" (ред. П. Эдвардс); о Дюгеме см. Поппер {315}, с. 200.

Труздел К. {380}, с. 14.

Более подробные свидетельства о существовании этой позиции и о ее влиянии на развитие науки можно найти в работе Т. Куна {231}. Эта позиция чрезвычайно распространена среди работающих в области квантовой теории. "Давайте пользоваться имеющимися у нас удачными теориями и не будем тратить время на размышления о том, что бы случилось, если бы мы использовали другие теории" – вот смысл философии почти всех современных физиков (см., например, работу В. Гейзенберга {179}, с. 56 и 144) и "научных" философов (см. Н. Хэнсон {173}, с. 325). Можно было бы рассмотреть статьи и письма Ньютона (Гуку, Парди и др.) о теории цветов и разобрать его общую методологию (см. об этом мою статью "Классический эмпиризм" в {128}).

Наблюдая эти феномены при большом разнообразии условий, я не хочу отбрасывать их как примеры просто "нечистого опыта", что сегодня делает научное сообщество, См. мой перевод венских лекций Ф. Эренхафта 1947 г., который можно получить, прислав мне почтовую карточку с соответствующей просьбой. Многие коллеги Эренхафта считали его шарлатаном. Даже если это и так, он все же был гораздо лучшим учителем, чем большинство из них, ибо внушил своим студентам гораздо лучшие идеи относительно случайного характера физического познания. Я очень хорошо помню, с каким пылом мы изучали теорию Максвелла (по учебнику Абрахама – Беккера, по работам Хевисайда, о котором Эренхафт часто упоминал в своих лекциях, а также по оригинальным статьям самого Максвелла) и теорию относительности, для того чтобы опровергнуть его утверждение о том, что теоретическая физика есть нонсенс. И как мы были удивлены и разочарованы, открыв, что не существует прямого дедуктивного пути от теории к эксперименту и что многие опубликованные дедуктивные переходы совершенно произвольны. Мы поняли также, что почти все теории получают свою силу из немногих парадигмальных случаев и что для того, чтобы они могли справиться с остальными фактами, их приходится искажать. Жаль, что философы науки столь редко обращаются к идеям таких ученых, как Эренхафт или Великовский, и предпочитают искать поддержки со стороны тех, кто преуспел в науке (и в их собственной убогой области), вместо того чтобы глубже проникнуть в само существо научной деятельности.

Более детально см. об этом статью Фюрта Р. {145}, с. 143 и сл.

Об этих исследованиях (философские основания которых заложены Л. Больцманом) см. сборник {185}, содержащий все относящиеся к данному вопросу статьи Эйнштейна и исчерпывающую библиографию, составленную Р. Фюртом. Об экспериментальной работе Дж. Перрина см. {294}. Об отношении между феноменологической теорией и кинетической теорией М. Смолуховского см:. {364}, с. 1069, а также небольшую заметку К. Поппера ({307} с. 151), в которой суммированы наиболее существенные аргументы.. Несмотря на эпохальные открытия Эйнштейна и блестящее изложение их следствий М. Смолуховским (см. Oeuvres de Marian Smoluchowski. Cracovie, 1927, vol. II, p. 226, 316, 462, 530 et seq.), современная ситуация в термодинамике чрезвычайно неясна, в частности из-за постоянного наличия некоторых весьма сомнительных идей редукции. Точнее говоря, часто предпринимаются попытки определить колебания энтропии сложного статистического процесса посредством ссылки на (опровергнутый) феноменологический закон и объяснить флуктуации способом ad hoc. Об этом см. мою заметку {118}, с. 409, и мою статью {129}.

Между прочим, следует упомянуть, что в 1903 г., когда Эйнштейн начал свою работу в термодинамике, существовали эмпирические свидетельства в пользу того, что броуновское движение не может быть молекулярным явлением (см. об этом статью Ф. М. Экснера {93}, в которой тот утверждал, что характеристики этого движения на порядок ниже, чем можно ожидать).

Условие фактуальной адекватности будет устранено в гл. 5.

Квантовая теория способна справиться с огромным количеством трудностей. Это открытая теория в том смысле, что появляющиеся неадекватности можно устранять способом ad hoc, добавляя в гамильтониан подходящие операторы или элементы и не затрагивая структуры в целом. Поэтому опровержение базисного формализма должно состоять в доказательстве того, что не существует мыслимого исправления гамильтониана или используемых операторов, которое привело бы теорию в соответствие с некоторым данным фактом. Ясно, что такое общее утверждение можно доказать только с помощью альтернативной теории, которая должна быть разработана достаточно тщательно для того, чтобы появилась возможность осуществить решающие проверки. Это разъяснили Д. Бом и Дж. Баб в: Reviews of Modern Physics, № 38, 1966, р. 456 et seq. Наблюдения, опровергающие теорию, не обязательно открываются с помощью альтернатив – нередко они бывают известны заранее. Так аномальность перигелия Меркурия стала известна задолго до изобретения общей теории относительности (которая в свою очередь была создана вовсе не для решения этой проблемы). Броуновское движение было известно задолго до разработки подробных вариантов кинетической теории. Но объяснение этих наблюдений с помощью некоторой альтернативы позволяет нам увидеть их в новом свете: теперь мы обнаруживаем, что они противоречат общепринятой точке зрения. Я подозреваю, что все "фальсификации", включая даже избитый пример с белым вороном (или с черным лебедем), опираются на более поздние открытия. Наиболее интересное обсуждение понятия "новизны", возникающего в этой связи, см. в разделе 1.1 статьи Э. Захара {400}.

Розенфельд Л. {337}, с. 44.

Более подробно об этом см. в работе Ли Ч. {248}, а также в {379}, содержащей обширную литературу – как древнюю, так и современную.

Анализ употребления слов, если взять лишь один пример, предполагает определенные регулярности в этом употреблении. Чем большее число людей различается по своим фундаментальным идеям, тем труднее обнаружить такие регулярности. Поэтому анализ употребления слов лучше всего работает в замкнутом обществе, которое стойко держится за господствующий миф. Именно таким около 20 лет назад было сообщество философов Оксфорда. Шизофреники, как правило, придерживаются столь же жестких, всеохватывающих и оторванных от реальности убеждений, как и большинство догматических философов. Однако шизофреники приходят к таким убеждениям естественным путем, "критический" же философ может порой положить всю жизнь на поиски аргументов, способствующих формированию аналогичного состояния мышления.

Любопытно, что банальности, приводившие протестантов к: Библии, часто почти буквально совпадают с банальностями, которые приводят эмпиристов и других фундаменталистов к их основаниям, т.е. к опыту. Так, Ф. Бэкон в "Новом органоне" требует, чтобы все предвзятые понятия (афоризм XXXVI), мнения (афоризм XLII и сл.) и даже слова, (афоризмы LIX и СХХI) были "отвергнуты и отброшены твердым и торжественным решением, II разум должен быть совершенно освобожден и очищен от них. Пусть вход в царство человека, основанное на науках, будет почти таким же, как вход в царство небесное, "куда никому не дано войти, не уподобившись детям"" (афоризм LXVIII). В обоих случаях "споры" (т.е. рассмотрение альтернатив) подвергаются критике, в обоих случаях нам предлагают обойтись без них, и в обоих случаях нам обещают "непосредственное восприятие": здесь – Бога, а там – Природы. Теоретические основания этого сходства см. в моей статье {128}. О связи между пуританством и современной наукой см. Джонс Р. {203}, гл. 5 – 7. Анализ огромного количества факторов, повлиявших на возникновение современного эмпиризма в Англии, см. в работе Мертона Р. К. {275}, которая представляет собой книжный вариант статьи, написанной в 1938 г.

.

Назад