 |
8
.
8
Первоначальные трудности, вызванные этим изменением,
разрешаются посредством гипотез ad hoc, которые одновременно выполняют и
некоторую позитивную функцию: дают новым теориям необходимую передышку и
указывают направление дальнейших исследований
Здесь уместно упомянуть некоторые идеи, развитые Лакатосом,
который по-новому осветил проблему роста знания и до некоторой степени подорвал
основы собственного поиска закона и порядка в науке.
Обычно считается, что хорошие ученые отвергают использование
гипотез ad hoc и что они правы. Полагают в то же время, что новые идеи далеко
выходят за рамки доступных свидетельств и что так и должно быть, если эти идеи
имеют ценность. Гипотезы ad hoc со временем прокрадываются в науку, но этому
нужно препятствовать и устранять их. Такова обычная позиция, которая выражена,
например, в сочинениях К.Поппера.
В противоположность этому Лакатос указал на то, что не
следует ни презирать гипотез ad hoc, ни устранять их из "тела" науки
[1]. Новые идеи, подчеркивает он, почти целиком являются ad
hoc и не могут быть ничем иным. И они преобразуются лишь постепенно, в ходе
последовательного распространения на ситуации, лежащие далеко от их исходного
пункта.
Ситуацию схематически можно представить следующем образом.
Поппер. Новые теории обладают и должны обладать избытком
содержания, который постепенно портятся приспособлениями ad hoc, но этого
следует избегать.
Лакатос. Новые теории появляются способом ad hoc и не могут
появляться иначе. Избыток содержания создается и должен создаваться постепенно
посредством распространения новых теорий на новые факты и области.
Исторический материал, который я обсуждал (и который буду
обсуждать в гл. 9-11), недвусмысленно Поддерживает позицию Лакатоса. Ранняя
история механики Галилея говорит то же самое.
В трактате "О движении" [2] движения шаров в центре универсума и вне его, однородные
и неоднородные, поддерживаемые в центре тяжести или вне его, обсуждаются и
описываются либо как нейтральные, либо как вынужденные, либо как ни то, ни
другое. Однако здесь очень мало говорится о реальном движении таких шаров, и
если мы все-таки что-то узнаем об этом, то лишь косвенным путем. Например,
возникает вопрос, будет ли однородный шар, движущийся в центре универсума,
двигаться постоянно [3]. Мы считаем, что, "по-видимому, он должен двигаться
вечно", но определенного ответа не дано. Мраморный шарик, насаженный на
ось, проходящую через его центр, и приведенный в движение, будет, как сказано в
трактате, "вращаться долгое время" [4]. В то же время в трактате "Диалог о движении"
Галилей рассматривает вечное движение как "совершенно несовместимое с
природой самой Земли, для которой покой представляется более подходящим, чем
движение" [5]. Другой, более специальный аргумент против вечных
вращении можно найти в трактате Бенедетти "Разнообразные
размышления". Вращения, говорит Бенедетти, "безусловно, не могут быть
вечными", так как части сферы, стремящиеся двигаться по прямой линии"
подвергаются насилию вопреки их природе, "поэтому они естественно
стремятся к покою" [6]. Опять-таки в трактате "О движении" мы находим
критику утверждения о том, что добавление к небесной сфере новой звезды могло
бы замедлить вращение этой сферы вследствие изменения отношения между силой
движущихся духовных сущностей и их сопротивлением движению [7]. Это утверждение, говорит Галилей, применяется к
эксцентрической сфере. Добавление некоторой тяжести к эксцентрической сфере
означает, что эта тяжесть будет сдвигаться в сторону от центра и подниматься на
более высокий уровень. Но "кто когда-нибудь смог бы сказать, что такой
тяжестью было бы задержано движение концентрической сферы, ибо эта тяжесть в
своем движении по кругу не смогла бы ни приблизиться к центру, ни удалиться от
него" [8]. Заметим, что в этом случае первоначальное вращение
считается обусловленным "духовными сущностями", а не имеет места само
по себе. Это находится в полном соответствии с общей теорией движения
Аристотеля, в которой двигатель постулируется для каждого движения, а не только
для насильственного [9]. По-видимому, Галилей принимает эту часть теории Аристотеля,
когда соглашается с замедлением вращения сфер и допускает "действие
духовных сущностей". Он принимает также теорию импетуса, которая любое
движение приписывает некоторой внешней движущей силе, похожей на ту силу
звучания, которая сохраняется в колоколе длительное время после удара [10], "постепенно уменьшаясь" [11].
Рассматривая эти несколько примеров, мы видим" что
Галилей приписывает некий особый статус тем движениям, которые не являются ни
естественными, ни насильственными. Такие движения могут продолжаться в течение
длительного времени, даже если они не поддерживаются окружающей средой. Однако
они не продолжаются вечно и нуждаются в некоторой внутренней движущей силе для
того, чтобы сохраняться даже в течение конечного времени.
Таким образом, если мы хотим устранить динамические
аргументы против движения Земли (здесь имеется в виду скорее вращение, чем
движение Земли вокруг Солнца), то мы должны изменить два основополагающих
принципа. Следует согласиться с тем, что нейтральные движения, которые Галилей
обсуждает в своих ранних сочинениях по динамике, могут длиться вечно или по
крайней мере в течение периодов, сравнимых с периодом летописной истории. И их
следует рассматривать как "естественные" в совершенно новом и
революционном смысле: для поддержания таких движений не нужен никакой – ни
внешний, ни внутренний – двигатель. Первое допущение необходимо для Объяснения
феномена ежедневного восхода и захода звезд. Второе допущение необходимо, если
мы хотим рассматривать движение как относительный феномен, Зависимый от выбора
той или иной системы координат. В своих кратких замечаниях по этой проблеме
Коперник принимает первое допущение и, может быть, также второе [12]. В течение длительного времени Галилей пытался получить
требуемую теорию. Непрерывность движения по горизонтали он формулирует в
качестве гипотезы в своих "Беседах" [13] и, по-видимому, принимает оба названных выше допущения
в "Диалоге" [14]. Я считаю, что ясная идея непрерывного движения с
импетусом (или без него) получила развитие у Галилея только вместе с
постепенным признанием им концепции Коперника. Галилей изменяет свое понимание
"нейтральных" движений – он делает их непрерывными и
"естественными" – для того, чтобы сделать их совместимыми с вращением
Земли и преодолеть трудности, связанные с аргументом башни [15]. Следовательно, его новые идеи относительно таких
движений по крайней мере частично являются ad hoc. Импетус в старом смысле
слова вез-отчасти по методологическим соображениям (возроc интерес к вопросу
как, а не почему, что само по себе заслуживает тщательного изучения), отчасти
вследствие подозреваемой несовместимости этого понятия с идеей относительности
всякого движения. В обоих случаях определенную роль играет стремление сохранить
концепцию Коперника.
Если мы правы, предполагая, что в этом пункте Галилей строит
гипотезы ad hoc, то мы можем похвалить его за методологическую
проницательность. Ясно, что движение Земли требует новой динамики. Одна из
проверок старой динамики состоит в попытке обосновать движение Земли. Попытка
обосновать это движение означает, в сущности, попытку найти опровергающий
пример для старой динамики. Однако движение Земли несовместимо с экспериментом
падения камня с башни, если этот эксперимент интерпретируется в соответствии со
старой динамикой. Поэтому интерпретация эксперимента с падением камня в
соответствии со старой динамикой означает попытку спасти эту динамику способом
ad hoc. Если кто-то не хочет поступать таким образом, он должен найти иную
интерпретацию феномена свободного падения. Какую же интерпретацию следует
избрать? Нужна такая интерпретация, которая превращает движение Земли в пример,
опровергающий старую динамику, не прибегая при этом к обоснованию ad hoc самого
движения Земли. Первый шаг к такой интерпретации состоит в том, чтобы
обосновать, пусть не очень четко, связь с самим "феноменом", т.е. с
падением камня, и сделать это таким образом, чтобы допущение движения Земли не
приводило к явным противоречиям. Наиболее простым элементом этого шага является
построение гипотез ad hoc относительно вращения Земли. Следующий шаг состоял бы
в разработке этих гипотез, с тем чтобы сделать возможными дополнительные
предсказания. Коперник и Галилей сделали первый и наиболее простой шаг. Их
достижения могут показаться скромными лишь тому, кто забывает, что они
стремились скорее к проверке старых концепций, чем к доказательству новых, и
что развитие хорошей теории представляет собой сложный процесс, который
начинается очень скромно и требует времени для своего развертывания. Он требует
времени, потому что область возможных феноменов сначала еще должна быть
очерчена в ходе дальнейшего развития гипотезы Коперника. Гораздо лучше на
некоторое время оставить гипотезы ad hoc и постепенно развивать гелиоцентризм
во всех его астрономических ответвлениях, чем погрязнуть в старых идеях,
которые в любом случае можно защитить только с помощью других гипотез ad hoc.
Итак, Галилей использовал гипотезы ad hoc. И хорошо, что он
их использовал. Если бы он этого не делал, то в любом случае в тот период он действовал
бы ad hoc, даже оставаясь в рамках старых теорий. Поэтому если уж нельзя
избежать действий ad hoc, то лучше использовать такие действия в пользу новой
теории, ибо новая теория, подобно всему новому, дает ощущение свободы,
душевного подъема и прогресса. Отдав предпочтение защите новой и интересной, а
не старой и скучной гипотезы, Галилей действовал весьма разумно.
.
Назад
|
|
