1.2. Политологические и политические предпосылки биопо­литики.

Остановимся на теоретических (политологических) и практических (собственно политических) факторах, способствовавших возникновению биополитики. Что касается политологии, то она с начала 60-х годов стала, правда только в лице некоторых ее представителей, ориентироваться на доктрину "натурализма" (см. подробнее второй раздел книги), которая подчеркивает значение  законов, управляющих природой человека, в политике. Важным событием в политологии было также возникновение системного подхода к политике, сформулированного Д. Истоном, Алмондом и другими политологами. Сосредоточивая внимание на "политической системе" как целостном организме с  ее  кибернетическими "входами" и "выходами" материальных ресурсов и информации, это политологический подход облегчает сопоставление политических и биологических систем.

Подобно политическим, биологические системы также содержат механизмы саморегуляции, обратные связи, потоки информации и др. И в биологии, и в политологии постановка полностью контролируемого эксперимента часто вызывает принципиальные трудности, в противоположность классической физике. В политологии, как и в биологических науках (этология, экология) исследуются популяции живых организмов (вида Homo sapiens в случае политологии), которые развиваются во времени, т.е. обладают собственной историей. Оба типа сложных систем можно описать в рамках системного подхода, кибернетики и, в последние 25 лет, также синэргетики, благодаря усилиям И.Р. Пригожина, Х. Хакена, Э. Янча, П. Корнинга и др. Так, Э. Янч понимал саму политику в рамках синэргетики как комплексное взаимодействие многих  нелинейных процессов управления, включая политические механизмы распределения власти, сферы и средства деятельности правительственных органов, а также сами социально-политические структуры.

В политологии в 60-70е годы ХХ века наметился поворот от преимущественного исследования политических институтов (государственного аппарата, партий и др.) к преобладанию интереса к поведению людей как политических актеров, т.е от статики и структуры к динамике политического процесса. В частности, исследование политического поведения в рамках доктрины бихевиорализма, которая концентрировала  внимание на индивидуальных свойствах системы (отдельного человеческого индивида, группы), ее стадиях развития (определяющих восприимчивость или невосприимчивость к стимулам поведения), уже проводились  на несколько лет раньше,  чем родилась сама биополитика.  Нет  необходимости подчеркивать, что бихевиорализм сложился под влиянием успехов биологии, которая процветала в начале 60-х годов. Бихевиорализм в политологии опирался на фундамент концепций и данных всех наук, изучающих человеческое поведение, включая педагогику, этнографию, криминологию, психологию и др. Проводились комплексные исследования политического поведения, например, в ходе президентских выборов исследовали вопрос, на каких основаниях люди предпочитают одного кандидата другому. Однако подобные исследования страдали эмпиричностью в отсутствие адекватных теорий для интерпретации политического поведения. Вот почему с начала 70-х годов отмечался кризис бихевиорализма в политологии. В связи с необходимостью разработки теории политического поведения большие надеждя возлагали на биологические науки, в первую очередь на этологию, социобиологию, посвященные поведению наших «эволюционных собратьев». Так подготовилась к рождению биополитики  политология.

Биополитика оказалась, однако, «востребованной» не только с теоретической (полито­ло­гической) точки зрения, но и в плане практической политики. Уже в 1960-е годы стало очевидно, что многие проблемы государственной политики имеют ярко выраженную «биологическую компоненту». Речь шла о «взрывном» росте населения планеты и относительном старении населения (что обусловливало дополнительную нагрузку на бюджеты государств), проблемах генетической инженерии, био-медицинских проблемах, требующих политических мероприятий, угрожающих последствиях испытаний ядерного оружия, а также использования «мирного атома» в АЭС и, конечно, о нарастающем загрязнении всех сред планеты Земля, разрушении биосферы, призраке надвигающегося экологического бедствия. Поэтому в глобальном плане роль биополитики включает, наряду с прочими аспектами, борьбу (в том числе и политическими средствами) с назревающим экологическим кризисом, за сохранение био-разнообразия. В этом аспекте биополитика широко перекрывается по проблематике с разнообразными движениями «зелёных» и «экологов» («environmentalists»). Но у биополитики – своя специфика. Её фокальная точка – интерес к проблемам социальности, и потому её потенциал не исчерпывается только проблематикой взаимодействия человечества и биосферы как двух глобальнейших биосоциальных систем. Современный мир полон социальных и политических конфликтов (например, по этническим линиям), и здесь от биополитики также ожидается позитивный вклад, например, рекомендации по поводу эволюционно-древних механизмов распознавания «своих и чужих», которые обусловливают этноконфликты (конфликты племен, наций, рас). Кроме этноконфликтов, биополитики занимались и проблематикой студенческих бунтов (например, во Франции в 1968 г.), бюрократии (как системы, чуждой по многим параметрам нашему биосоциальному наследию), президентских выборов, которые во всех странах находятся под сильным влиянием таких биосоциальных явлений как невербальная (бессловесная) коммуникация и «обезьяний» стиль отношений доминирования-подчинения и др.

В более локальном  плане – для России – справедливо всё то, что сказано в предыдущем абзаце: есть и экологический кризис, и этноконфликты, но всё это усугубляется наличием в «постсоветском пространстве» идеологического вакуума на месте ранее доминировавшей системы коммунистических ценностных ориентиров. Многие биополитики склоняются к убеждению, что именно после крушения ранее регламентировавшей жизнь идеологии всякого рода эволюционно-древние, «животные» тенденции социального (и политического) поведения лишаются существующих в норме культурных тормозов и проявляются в большей степени, чем обычно. К этим тенденциям в России мы еще вернемся в «Заключении» (см.) к книге, когда в нашем распоряжении будет весь конкретный багаж ее содержания.

В силу указанных фактов в современной России объективно возрастает значение биополитики. В частности, в её орбиту входит изучение социальной агрессивности, распространённость которой на разных уровнях российского социума (от скандалов в Государственной думе до действий боевиков) осложняет – наряду с прочими «мешающими факторами» --  всякое позитивное развитие России на стыке веков. Президентские выборы в России – еще более благодатная почва для биополитиков, чем аналогичное явление на Западе, ибо в России биополитические закономерности выступают в менее прикрытой форме.

.

Назад