И. КАНТ

Человек создан таким образом, что впечатления и возбуждения, вызываемые внешним миром, он воспринимает при посред­стве тела — видимой части его существа, материя которого слу­жит не только для того, чтобы запечатлеть в обитающей в нем невидимой душе первые понятия о внешних предметах, но и необ­ходима для того, чтобы внутренней деятельностью воспроизво­дить и связывать эти понятия, короче говоря, для того, чтобы мыслить . По мере того как формируется тело человека, дости­гают надлежащей степени совершенства и его мыслительные способности; они становятся вполне зрелыми только тогда, когда волокна его органов получают ту прочность и крепость, которые завершают их развитие. Довольно рано развиваются у человека те способности, при помощи которых он может удовлет­ворять потребности, вызываемые его зависимостью от внешних вещей. У некоторых людей развитие на этой ступени и останав­ливается. Способность связывать отвлеченные понятия и, свобод­но располагая своими познаниями, управлять своими страстями появляется поздно, а у некоторых так и вовсе не появляется в те­чение всей жизни; но у всех она слаба и служит низшим силам, над которыми она должна была бы господствовать и в управлении которыми заключается преимущество человеческой природы. Когда смотришь на жизнь большинства людей, то кажет­ся, что человеческое существо создано для того, чтобы подобно растению впитывать в себя соки и расти, продолжать свой род, наконец, состариться и умереть. Из всех существ человек меньше всего достигает цели своего существования, потому что он тратит свои превосходные способности на такие цели, которые остальные существа достигают с гораздо меньшими способностями и тем не менее гораздо надежнее и проще. И он был бы, во всяком случае с точки зрения истинной мудрости, презреннейшим из всех су­ществ, если бы его не возвышала надежда на будущее и если бы заключенным в нем силам не предстояло полное развитие.

Если исследовать причину тех препятствий, которые удержи­вают человеческую природу на столь низкой ступени, то окажется, что она кроется в грубости материи, в которой заключена духов­ная его часть, в негибкости волокон, в косности и неподвиж­ности соков, долженствующих повиноваться импульсам этой ду­ховной части. Нервы и жидкости мозга человека доставляют ему лишь грубые и неясные понятия, а так как возбуждению чув­ственных ощущений он не в состоянии противопоставить для равновесия внутри своей мыслительной способности достаточно сильные представления, то он и отдается во власть своих страстей, оглушенный и растревоженный игрой стихий, поддерживающих его тело. Попытки разума противодействовать этому, рассеять эту путаницу светом способности суждения подобны лучам солнца, когда густые облака неотступно прерывают и затемняют их яркий свет.

Эта грубость вещества и ткани в строении человеческой приро­ды есть причина той косности, которая делает способности души постоянно вялыми и бессильными. Деятельность размышления и освещаемых разумом представлений — утомительное состояние, в которое душа не может прийти без сопротивления и из которо­го естественные склонности человеческого тела вскоре вновь возвращают ее в пассивное состояние, когда чувственные раздра­жения определяют всю ее деятельность и управляют ею.

Эта косность мыслительной способности, будучи результатом зависимости от грубой и негибкой материи, представляет собой источник не только пороков, но и заблуждений. Поскольку трудно рассеять туман смутных понятий и отделить общее познание, возникающее из сравнения идей, от чувственных впечатлений, душа охотнее приходит к поспешным выводам и удовлетворяется таким пониманием, которое вряд ли даст ей возможность увидеть со стороны косность ее природы и сопротивление материи.

Из-за этой зависимости духовные способности убывают вместе с живостью тела; когда в преклонном возрасте от ослабленного обращения соков в теле движутся только густые соки, когда уменьшается гибкость волокон и проворство движений, тогда по­добным же образом истощаются и духовные силы; быстрота мысли, ясность представлений, живость ума и память становят­ся слабыми и замирают. Долгим опытом приобретенные понятия в какой-то мере возмещают еще упадок этих сил, а разум обнару­живал бы свое бессилие еще явственнее, если бы пыл страстей, нуждающихся в его узде, не ослабевал вместе с ним и даже рань­ше, чем он.

Кант И. Всеобщая естественная исто­рия и теория неба. 1755 / / Сочинения:

В 6 т. М., 1963. Т. I. С. 249—251

.

Назад